Ленору Дюльберову признали виновной по ст. 20.29 КоАП из-за книги «Крымские татары в условиях трансформации политического пространства».
4 декабря 2025 года Киевский районный суд Симферополя оштрафовал на три тысячи рублей журналистку и политолога Ленору Дюльберову. Ее признали виновной по ст. 20.29 КоАП (массовое распространение экстремистских материалов).
Поводом для привлечения к административной ответственности стала монография «Крымские татары в условиях трансформации политического пространства», авторами которой были исследовательницы межэтнических отношений в Крыму и кандидаты политических наук Эльмира Муратова и Алиме Апселямова, а также сама политолог Дюльберова. В основу публикации легли данные социологических исследований, в том числе интервью с крымскими татарами и фокус-группы, проведенных с 2017 по 2019 годы. Как отмечали авторы, в книге они анализировали изменения «социальной идентичности, ценностей, установок и социальных ожиданий крымскотатарского народа после политических трансформаций 2014 года». Монографию в 2020 году выпустило издательство «Ариал», в перечень экстремистских материалов она не включена.
Силовики изъяли книгу из Крымской республиканской универсальной научной библиотеки имени Ивана Франко в Симферополе, после чего монографию отправили на лингвистическое исследование. Согласно заключению эксперта, публикация содержит «высказывания респондентов <...> в которых содержатся лингвистические признаки оправдания действий/деятельности участников таких запрещенных в Российской Федерации организаций как “Хизб ут-Тахрир аль-Ислами” <...> “Меджлис крымскотатарского народа”». «Хизб ут-Тахрир» в России признана террористической организацией, а Меджлис — экстремистской.
Мы полагаем, что Дюльберову неправомерно оштрафовали по ст. 20.29 КоАП. Во-первых, неясно, на каком основании автора публикации решили привлечь к ответственности из-за того, что ее книгу нашли в фондах библиотеки. Непонятно даже, имело ли место массовое распространение книги, не говоря о том, что Дюльберова не может нести ответственности за действия должностных лиц библиотеки. Во-вторых, также непонятно, почему Дюльберовой в вину вменяют чужие высказывания — опрошенных крымских татар.
В-третьих, в монографии действительно приводятся фрагменты ответов респондентов с упоминанием «Хизб ут-Тахрир» и Меджлиса, однако в них не оправдывается ни деятельность этих организаций как таковая, ни экстремистская или террористическая деятельность в целом. Напротив, в рассуждениях о преследовании крымских татар по делам о причастности к «Хизб ут-Тахрир» некоторые респонденты, наоборот, подчеркивали, что не приветствуют исламский радикализм и совершение преступлений. Вместе с тем, опрошенные выражали опасения за преследуемых и отмечали, что фигуранты таких уголовных дел «никого не убили, никаких терактов не совершили», однако несмотря на это получают большие сроки лишения свободы. Мы ранее также обращали внимание на эту проблему — с нашей точки зрения, запрет исламской партии «Хизб ут-Тахрир» не лишен оснований, однако преследование по ст. 205.5 УК за причастность к ней (проведение собраний, чтение литературы и т. п.) при отсутствии убедительных обвинений в иных преступлениях террористической направленности приводит к явно непропорциональному наказанию. Что касается упоминаний Меджлиса, в книге можно встретить положительные отзывы о некоторых лидерах этой организации, однако речь в них шла исключительно об их законной деятельности.
