Соответствующие деяния наказываются штрафом в размере от трех миллионов до пяти миллионов рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от трех до пяти лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет, либо лишением свободы на срок от пяти до десяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет. В случае тяжких последствий предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от десяти до пятнадцати лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет.

• Мы выступаем против уголовного преследования за клевету и полагаем, что обвинения в клевете должны становиться поводом для разбирательства в рамках гражданского процесса. Тем не менее, следует отметить, что в национальных законодательствах разных стран этот вопрос разрешается по-разному. Однако не ясно, почему распространение недостоверной информации о деятельности военнослужащих или чиновников требует отдельной нормы, предусматривающей более — и явно непропорционально — строгое наказание. Напомним, в Замечании общего порядка № 34 к ст. 19 (свобода мнений и их выражения) Международного пакта о гражданских и политических правах Комитет ООН по правам человека указывает, что «законом не должны устанавливаться более жесткие меры наказания исключительно в связи с положением личности индивида, чья репутация была якобы подвергнута сомнению».

• Центр «Сова» не включает в свой мониторинг преследование за клевету и распространение недостоверной информации в целом, поскольку эти вопросы не относятся впрямую к сфере антиэкстремистского регулирования. Однако если подобные обвинения предъявляются с учетом такого отягчающего обстоятельства, как мотив ненависти, они в эту сферу попадают. При этом мы полагаем, что мотив идеологической и политической ненависти в данном случае используется необоснованно: очевидно, что люди, публикующие информацию о военных действиях в Украине, отличающуюся от официальной, чаще всего идеологически и политически не согласны с курсом властей, то есть в большинстве таких случаев речь идет об одной из форм политической критики.

• Проявление политической или идеологической ненависти само по себе не криминализовано, и мы полагаем, что этот мотив уместно относить к отягчающим обстоятельствам лишь в статьях о преступлениях, представляющих серьезную общественную опасность, а именно — в статьях о применении насилия. Что касается возбуждения ненависти к таким социальным группам, как военнослужащие или чиновники, с нашей точки зрения, они не обладают той степенью уязвимости, которая требует специальной защиты от проявлений ненависти. Напомним, мы вообще выступаем за исключение неясного термина «социальная группа» из антиэкстремистского законодательства.

• При этом мы не можем отнести к неправомерным те случаи преследования, когда в соответствующих высказываниях содержатся очевидные признаки возбуждения национальной ненависти и призывы к насилию, — впрочем, в таких случаях обвинение часто одновременно предъявляется и по другим статьям УК, скажем, по ст. 280 или 205.2 и такое обвинение мы как необоснованное не расцениваем.