Жителя республики К. признали виновным по ч. 2 ст. 282.2 УК.
8 декабря 2025 года Черкесский городской суд приговорил местного жителя К. к двум с половиной годам колонии общего режима, двухлетнему запрету на администрирование интернет-ресурсов и полугоду ограничения свободы. Его признали виновным по ч. 2 ст. 282.2 УК (участие в деятельности экстремистской организации).
По версии следствия, с 22 апреля по 28 мая 2024 года К. вступил в групповой Telegram-чат по ссылке-приглашению от жителя Владикавказа Д. и начал там размещать «комментарии, имеющие психологические признаки пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений». В частности, как утверждается в пресс-релизе суда о приговоре, он пропагандировал «идеи вседозволенности, безнравственности», которые не соответствуют «духовно-нравственным ценностям Российского общества».
Вероятно, обвиняемый — житель Черкесска, о преследовании которого стало известно в феврале этого года. Тогда сообщалось, что фигуранту дела 50 лет, он в мессенджере Telegram распространял комментарии с пропагандой ЛГБТ, а также «искал и связывал людей одного пола» для встреч на территории Северной Осетии. Само дело возбудили в июне 2024 года, на рассмотрение в суд материалы передали 22 августа 2025 года.
Верховный суд России признал «международное общественное движение ЛГБТ» экстремистской организацией 30 ноября 2023 года; в перечень экстремистских организаций движение было внесено 1 марта 2024 года. Мы полагаем, что запрет ЛГБТ-движения как экстремистской организации является явно дискриминационной мерой, поскольку лишает часть общества возможности отстаивать свои права и мирно выражать взгляды. Подчеркнем также, что большинство аргументов, которые Верховный суд России привел в тексте решения о запрете организации, на наш взгляд, не только не были подкреплены научными и статистическими данными, но и не имели никакого отношения к антиэкстремистскому законодательству. Те же, что хоть как-то были соотнесены с ним, касались мирного проявления несогласия с решениями органов власти и мирной критики гомофобии, но не содержали каких-либо фактических сведений о совершении правонарушений членами движения.
