Секс-просветительницу и квир-активистку признали виновной по ст. 330.1, 282.2 и 207.3 УК.
18 декабря 2025 года Хорошевский районный суд Москвы заочно приговорил ЛГБТ-активистку и секс-просветительницу Александру (Сашу) Казанцеву к девяти годам колонии общего режима и пятилетнему запрету на администрирование интернет-ресурсов. Ее признали виновной по ч. 2 ст. 330.1 (уклонение от исполнения обязанностей, предусмотренных законодательством об иностранных агентах), ч. 1.1 и ч. 2 ст. 282.2 УК (вовлечение в деятельность экстремистской организации и участие в таковой), п. «д» ч. 2 ст. 207.3 УК (распространение заведомо ложной информации об использовании российских вооруженных сил и деятельности российских госорганов за рубежом по мотиву ненависти). Именно такое наказание активистке просил назначить прокурор во время прений в суде 17 декабря.
Казанцева была объявлена в розыск в марте 2025 года, а в сентябре заочно арестована по ст. 330.1 УК. Активистку включили в реестр «иноагентов» в феврале 2023 года, а затем несколько раз штрафовали по чч. 2 и 4 ст. 19.34 КоАП о непредоставлении отчетности в Минюст и отсутствии «иноагентской» маркировки в публикациях. Обвинение по ст. 282.2 УК связано с «ЛГБТ-экстремизмом», отмечала Казанцева, а дело по ст. 207.3 УК — с публикацией в Telegram-канале о последствиях спецоперации в Украине, размещенной в феврале 2025 года. Активистка находится за пределами России, 3 октября 2025 года ее дело поступило в суд для рассмотрения по существу.
Верховный суд России признал «международное общественное движение ЛГБТ» экстремистской организацией 30 ноября 2023 года; в перечень экстремистских организаций движение было внесено 1 марта 2024 года. Мы полагаем, что запрет ЛГБТ-движения как экстремистской организации является явно дискриминационной мерой, поскольку лишает часть общества возможности отстаивать свои права и мирно выражать взгляды. Подчеркнем также, что большинство аргументов, которые Верховный суд России привел в тексте решения о запрете организации, на наш взгляд, не только не были подкреплены научными и статистическими данными, но и не имели никакого отношения к антиэкстремистскому законодательству. Те же, что хоть как-то были соотнесены с ним, касались мирного проявления несогласия с решениями органов власти и мирной критики гомофобии, но не содержали каких-либо фактических сведений о совершении правонарушений членами движения.
