Поводом для преследования Евгении Рогозиной из Можги стал комментарий с предложением «сжечь ведьму».
23 сентября 2025 года Центральный окружной военный суд приговорил к штрафу в 500 тысяч рублей 38-летнюю жительницу Можги Евгению Рогозину. Ее признали виновной в публичных призывах к терроризму (ч. 2 ст. 205.2 УК). Так как она находилась сначала под домашним арестом, а затем в СИЗО, сумму штрафа в счет отбытого под мерой пресечения сократили до 310 тысяч рублей.
Ранее в тот же день во время прений гособвинитель попросил оштрафовать Рогозину на 650 тысяч рублей. С учетом срока, проведенного под мерой пресечения, прокурор предлагал снизить сумму штрафа до 600 тысяч. На рассмотрение в суд дело поступило в июне 2025 года.
Об уголовном преследовании Рогозиной стало известно в начале года. 14 февраля 2025 года суд отправил ее под домашний арест, отказав следствию в заключении обвиняемой под стражу. Однако 9 июня мера пресечения все же была изменена — жительницу Можги поместили в СИЗО.
По версии следствия, в ноябре 2024 года в сообществе «ЗИ — ЗЛОЙ ИЖЕВЧАНИН» во «ВКонтакте» Рогозина разместила призыв к насильственным действиям в отношении министра сельского хозяйства России, что было вызвано комментарием последней о росте цен на сливочное масло. Как нам удалось выяснить, речь шла о комментарии, который был размещен 6 ноября 2024 года. Тогда Рогозина написала «Сжечь ведьму!» под постом с высказыванием главы Минсельхоза Оксаны Лут о том, что сливочное масло подорожало из-за роста доходов россиян. Комментарий получил три лайка. Член президентского Совета по правам человека Марина Ахмедова со ссылкой на родственников обвиняемой сообщала, что в рамках назначенной по делу экспертизы лингвист усмотрел в комментарии признаки призыва к насильственным действиям, однако психологических признаков найдено не было.
Мы сомневаемся в обоснованности приговора жительнице Можги. На наш взгляд, призыв «сжечь ведьму» не следовало бы трактовать как призыв к осуществлению средневековой казни, которые в наши дни не практикуются, — скорее, эти слова употреблены в переносном смысле, как призыв к наказанию.
