Настоящий материал (информация) произведен и (или) распространен иностранным агентом РОО Центр «Сова» либо касается деятельности иностранного агента РОО Центр «Сова».

Доклад сотрудника Центра "Сова" на круглом столе "Толерантность и недискриминация", прошедшего в Варшаве в рамках конференции ОБСЕ

Настоящий материал (информация) произведен и (или) распространен иностранным агентом РОО Центр «Сова» либо касается деятельности иностранного агента РОО Центр «Сова».

С 24 сентября по 6 октября 2012 года в Варшаве проходит ежегодная конференция ОБСЕ. 3 октября эксперт Информационно-аналитического центра «СОВА» Ольга Сибирева приняла участие в рабочей сессии 14 – «Толерантность и недискриминация II». Мы публикуем текст представленного доклада.

Уважаемый председатель, уважаемые участники конференции!

В своем выступлении я хотела бы обозначить три проблемы, которые, как мы можем судить на опыте России, возникают в сфере противодействия расистским преступлениям.

В первую очередь надо констатировать, что концентрация усилий правоохранительных органов на проблеме преступлений ненависти дала очень заметные плоды: уровень расистского насилия с 2008 по 2011 год в России существенно снизился. Но в 2012 году он, по нашим данным, перестал снижаться. Причин этому несколько, я укажу только на две из них.

Во-первых, законодательство, а отчасти и общественное мнение, ставят на одну доску расистские выступления и расистские преступления, hate speech и hate crimes. При этом с развитием технологий интернета, количество расистских выступлений резко выросло. И у правоохранительных органов возникает соблазн преследовать именно такие выступления. Ведь здесь всегда можно найти случай, который легко расследовать и доказать в суде, гораздо легче, чем реальное насильственное преступление. Хотя общественная опасность многих расистских высказываний в интернете не столь уж значительна, по крайней мере – по сравнению с реальным насилием. В результате в этом году в России впервые количество осужденных за пропаганду ненависти превысило количество осужденных за расистское насилие.

Во-вторых, при регистрации преступлений по-прежнему не производится регистрация подозрения на возможный мотив ненависти. Поэтому во множестве дел, где такой мотив присутствовал, он не расследуется. Возникает впечатление, что во многих, если не в большинстве тех дел, где мотив ненависти все же был расследован, это произошло не по инициативе обычной полиции, а только в силу вмешательства специализированных антиэкстремистских подразделений, которые наблюдают за подозрительными группировками. Можно сказать, что расследование ведется не «от жертвы», а «от преступника». Да, эта система уже дала хорошие результаты, но для их закрепления и развития требуются более серьезные механизмы, стимулирующие расследование преступлений ненависти.

Есть и третья проблема. Все мы согласны, что законодательство против преступлений ненависти не направлено против гражданских свобод. Но есть немало людей, которые в это не верят. И те случаи, когда это законодательство применяется с видимыми нарушениями, дискредитируют уже имеющийся положительный опыт правоприменения и само это законодательство в глазах граждан. При применении таких политически чувствительных законов особенно важно соблюдать все процессуальные нормы.

См. также рекомендации Центра "Сова".

 

Ссылки на данную статью [1]